Знания на продажу. Перспективы экспорта российского образования и его особенности

Знания на продажу. Перспективы экспорта российского образования и его особенности

59 тысяч в 2000 году, 245 тысяч в 2015, 275 тысяч в 2017.

760 тысяч в 2025 году – прогноз министра образования и науки Ольги Васильевой, который она озвучила на форуме межрегионального сотрудничества РФ и Казахстана год назад.

Речь о количестве иностранных студентов в России.

Кому и как Россия может продавать образовательные услуги поговорили с Екатериной Дьяченко, основателем и руководителем онлайн-платформы для экспорта товаров российских производителей b2b-export.com.

Ведущие федеральные университеты сейчас финансируются в рамках Проекта 5-100 Министерства образования и науки России с целью вывести не меньше 5 из них в международные рейтинги. Есть мнение, что экспорт – это удел десятка крупнейших заведений. Вы согласитесь?

Это далеко, далеко не так.
И даже наоборот. В развитии экспорта для вузов из крупных нестоличных городов большие возможности и много смысла.
Экспорт образования из Ростова-на-Дону, Краснодара, Томска, Новосибирска, Екатеринбурга выгоден всем.
Городу, в который приезжают люди и оплачивают свое обучение, проживание и питание.
Студенту, которому важно получить более высокое качество жизни за меньшие деньги.
Вуз зарабатывает дополнительные средства для развития своей материальной базы и удержания лучших преподавателей.

Доценты и профессора развивают свой английский и получают возможность повышать свою рыночную стоимость, публикуясь в международных изданиях. Конечно, они будут ожидать увеличения своего дохода. И это повышение обеспечивается деньгами, которые платят за обучение иностранные студенты.
Публикации в международных изданиях повышают рейтинг университета и работают на престиж российского образования. Чем выше индекс цитируемости, тем выше привлекательность и стоимость программ в вузе, тем больше студентов приезжают и тем больше преподавателей вовлекается в процесс. Это и есть развитие.

В сентябре 2017 года создан консорциум из 39 ведущих университетов России для реализации программы по поддержке экспорта образовательных услуг. Большая часть участников как раз региональные вузы.

Это отлично. Я буду рада услышать, что их ресурсы направлены на развитие коммерческого экспорта.
До сих пор, к сожалению, в России было не так много международных студентов, которые полностью оплачивали свое образование. Существует много стипендий и программ поддержки зарубежных студентов, они реализуются через посольства. Обучение студентов вузу компенсирует госбюджет. Работать с такими программами университету проще, чем развивать коммерческий экспорт. И так же выгодно. Но в целом для отрасли – это путь тупиковый. Мы отдаем наши деньги и экспертизу студентам, получая взамен гораздо меньше, чем могли бы, развивая коммерческий экспорт.

Много студентов из дальнего зарубежья приезжают в Россию из таких стран как Вьетнам, Афганистан, Монголия, Колумбия, Кот д’Ивуар, Намибия. Не самые богатые страны. Может быть, дело в отсутствии платежеспособного спроса среди перспективных студентов, готовых рассматривать для себя обучение в России?

Давайте посчитаем. В мире около 60 стран-импортеров образования и 5 миллионов иностранных студентов. Чуть больше 40% из них учатся в университетах пяти крупнейших стран-экспортеров образования вроде США, Англии и Германии. Остальные 60% уезжают, например, в Австралию или Канаду.

Студент, который едет учиться в Австралию, должен заплатить порядка 15 000 австралийских долларов в год за обучение, ему нужно купить билеты, снять жилье, питаться, а Австралия достаточно дорогая для жизни страна. Его минимальный бюджет около 25 000 австралийских долларов в год. Бакалавриат предполагает 4 года обучения, то есть 100 000 австралийских долларов необходимо вложить семье в образование студента. Около 5 000 000 рублей.

Обучение и проживание во Владивостоке или в Самаре обойдется дешевле. При том, что содержание программ сопоставимо. Вы видите причины, почему бы кенийская или индийская семья с пятью детьми, для которой разница бюджетов обучения в Австралии и в России будет очень существенна, не захотела бы отправить своих студентов к нам? Я не вижу ни одной.

Я считаю, что Россия может уверенно продавать свое медицинское или инженерное образование за 10 000 — 12 000 долларов в год. Это конкурентоспособно и по деньгам, и по содержанию.

К тому же, рынок международного образования растет, к 2025 году количество иностранных студентов вырастет до 7,2 – 9 миллионов человек, и задача наших вузов не отвоевать долю сегодняшнего пирога, а встроиться в растущий тренд.

Кроме уже названных какие еще страны в числе 60 импортеров образования?

Развивающиеся страны Африки, Азии, Центральной Америки. Любые растущие страны с большим молодым населением. Китай, Индия, Филиппины, Индонезия. В Нигерии больше половины населения еще не доросли до 18 лет, а экономика – одна из самых быстрорастущих.

Я недавно была на саммите БРИКC в Южно-Африканской республике. При обсуждении торговых сделок, вопросов безопасности, экономического сотрудничества неизменно всплывает вопрос, что нам нужно больше друг о друге знать. Рост экономических отношений внутри БРИКC сильно укрепляется образовательным обменом. Это ключевые наши рынки.

Любое ли наше образование конкурентоспособно на международном рынке?

Продавать в коммерчески оправданных масштабах можно те специальности, где у России есть сила бренда. Космическая программа, ядерная бомба, атомные станции, нефть и газ, хакеры, Сергей Брин и Ян Кун, создавшие Гугл и Вотсап. Эти репутационные и брендинговые истории помогают продавать целые направления в образовании.
В медицине мы сейчас не являемся мировыми лидерами, но при определенной цене программ уровень, достигнутый еще в СССР, до сих пор конкурентен.
Специальности в области экономики, бизнеса и менеджмента продавать сейчас смысла большого нет. Пока мы их можем только импортировать, потому что громких историй успеха в этих областях у нас не было времени и условий создать.

Какие из специальностей будут максимально востребованы?

На развивающихся рынках пользуются спросом медицинские, фармацевтические, ветеринарные специальности. Им интересны сельское хозяйство, программирование, инжиниринг и любые другие прикладные профессии, благодаря которым студент или аспирант, вернувшись на родину, сможет сразу начать зарабатывать. В густонаселенных странах, где родителям нужно поставить на ноги нескольких детей, это один из важнейших критериев выбора.

У Бразилии, ЮАР и Индии нет такой как у нас богатой истории и научной базы, чтобы готовить специалистов для химического производства или инфраструктурного строительства. Им интересны наши технические, естественно-научные и теоретические дисциплины: все отрасли математики, биологии, физики, химии, геологии. Китай развивает свою научную базу, но в стране слишком много людей, готовых учиться, им просто не хватает мест.

Мы и по цене можем конкурировать с внутренними университетами этих стран: обучение в Краснодаре может быть дешевле, чем в Кейптауне. По цене и содержанию мы очень конкурентоспособны на мировом рынке.

А по чему нет?

По языку.
В советской модели университеты экспортировали образование вместе с языком. Студент должен был приехать за год до начала обучения, чтобы выучить русский, а потом начинать обучение основной профессии. Это модель больше не актуальна. Никто не готов вкладывать время и деньги в русский язык. Чтобы продавать программы студентам из-за рубежа, нужно преподавать на английском языке.

Чего еще пока не хватает для развития экспорта?

Лучше скажу, чего много 🙂
Господдержки.
С господдержкой у вуза слишком мало мотивации развивать коммерческие программы и слишком много желания дождаться, пока за счет госпрограмм снова вырастет рождаемость в стране или бюджет на развитие материальной базы. Даже сложно предположить, но действительно есть люди, которые всерьез этого ожидают.
Бюджет, конечно, будет стремиться обеспечить только самый минимум для того, чтобы вуз просто выжил. Развиваться за счет государства смогут только ведущие университеты. Всем остальным нужно вертеться.

Примеров самостоятельного развития много. Университеты Ньюкасла, Манчестера, Бирмингема, Лидса никогда не были высоко оценены ни во внутренних рейтингах Великобритании, ни в международных. Об этих вузах еще недавно вообще никто не знал. Но за счет планомерного наращивания экспорта им за несколько лет удалось так заметно усилить свой преподавательский состав и содержание программ, что теперь студенты приезжают к ним и со всей страны, и со всего мира.

Этим вузам не пришлось переводить свои программы на английский и преподавать на неродном языке…

Им не пришлось. А университетам Южной Кореи пришлось. И они отлично справляются.
Эта страна начала активно выходить на рынок образования в отраслях, где сильна и Россия. Они интенсивно наращивают международные продажи программ по подготовке специалистов в нефтегазохимии, машиностроении, сталелитейном деле, сенсорных и оптических технологиях, медицине, атомной промышленности.

Да, нужны время и инвестиции, чтобы нарастить языковую экспертизу, но это решаемая задача, и вложения окупаются.

Наверно, не только языковую? Выход на рынки, продвижение – задачи, на которых традиционно вузы не сфокусированы.

Секрет не в том, чтобы самим переквалифицироваться в маркетологов, а в том, чтобы создавать эффективные партнерства с профессиональными маркетологами. Даже самые успешные и крупные коммерческие корпорации привлекают внешние агентства. Уметь все в рамках любой организации – невозможно и неэффективно.

Каналов продаж должно быть несколько, они все требуют затрат и показывают определенную эффективность вложений, которую можно оценить. Продажи, привлечение абитуриентов, работа с ними стоит денег. Я же до сих пор сталкиваюсь с удивительной реакцией: «Ах ты какой хитрый маркетолог нашелся, решил на нас нажиться».

Еще одна коммерческая задача, для решение которой у вуза не всегда есть экспертиза, – превращение программы в продукт: адаптация существующих курсов под потребности разных аудиторий, создание краткосрочных курсов на базе существующих программ, переложение их в новые форматы, например, дистанционный.

Видите ли вы намерение развивать экспорт со стороны вузов?

Это зависит от людей во главе заведения. Там, где преподавательский и управленческий составы обновляются, намерение развивать вуз очень заметно. Есть вузы, где ректоры не ставят себе задачи развивать вуз.

Количество студентов в России не увеличивается, конкуренция за каждого растет, а существующая инфраструктура становится избыточной. Экспорт и в ближнее, и в дальнее зарубежье – один из путей развивать как отдельный вуз, так и отрасль в целом. Ректоры, которые это отлично понимают, тоже есть.

Разговор и текст: Елена Мезрина

« Ранее

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *